BooksScience

Критика «Трактата о любви» Протопопова.

Представляем вам один из самых объемных текстов за всю историю группы. Перед вами обстоятельная критика известного «Трактата о любви», которую мы написали, заручившись поддержкой многих ученых из команды группы и со стороны. Выражаем благодарность следующим специалистам: научному сотруднику Государственного биологического музея им. К.А. Тимирязева Евгению Шпиневу, старшему научному сотруднику Биологического факультета МГУ к.б.н. Владимиру Фридману, старшему научному сотруднику ПИ РАО Ивану Воронину, психологу и независимому исследователю из Университета Западного Иллинойса Ольге Лебедь и кандидату педагогических наук Елене Зиновой. Нельзя не отметить отдельно большой вклад в критику энтомолога Юрия Евдокимова, микробиолога Светланы Алексеевой и предпочитающую сохранять анонимность биотехнолога Toad Unknown. А за оформления поста мы благодарим нашу креативную Екатерину Агапкину. Что же до рисунка — то автор, подарившая его нам, предпочла остаться анонимной.

38 min read

Вступление

Целью Трактата [1] позиционируется стремление автора раскрыть биологические причины некоторых произвольно выбранных нюансов взаимоотношения полов. В рамках этой цели автор пытается превозносить естественные науки и подвергает критике, если не сказать насмешке, науки гуманитарные, к которым он относит и психологию. Как станет видно далее, на деле автор имеет весьма поверхностное представление и о первом, и о втором.

Впрочем, куда важнее тут другое. Критикует автор не столько настоящих гуманитариев, сколько утрированные образы. При этом он сам регулярно демонстрирует прискорбнейшее отсутствие понимания естественнонаучного подхода.

Во всем Трактате прослеживается одна нехорошая закономерность. Протопопов однобоко описывает положение дел, опираясь на свою «модель» и игнорируя неудобные факты. Затем все-таки делает несколько оговорок об исключениях, подчеркивая, что они редкие и ни на что не влияют (хотя часто это неправда). И наконец, делает выводы на основании своего изначального однобокого описания. «Если факты противоречат теории, то тем хуже для фактов».

Отсюда можно сделать обоснованное предположение, что для Протопопова было важно сохранить свою «модель», а не дать объективное описание вопроса. Впрочем, вполне возможно, что он совершенно искренне не понял, почему многочисленные «исключения» попросту не оставляют места для его теории.

В то же время нельзя не отметить, что временами в искренности автора возникают определённые сомнения. Слишком часто он употребляет «магические» слова – «очевидно», «всем известно» и др., слишком часто повторяет свои тезисы. Во всём этом можно усмотреть попытки манипулирования мнением читателя, попытки создать иллюзию обоснованности тех утверждений, которые на деле обоснованы очень слабо или не обоснованы вовсе.

Казалось бы, перед нами уже 4-я редакция Трактата, в которой могла бы быть учтена многократно высказываемая разными биологами критика. Но нет, в тексте по-прежнему масса ошибок и нестыковок.

Сравнивая четвертую версию [2] с гораздо более ранней [3] мы обнаруживаем, что изменения касаются в основном не сути, а формы – последняя становится более наукообразной, оставаясь при этом столь же далёкой от науки. Вдобавок делаются некоторые оговорки, которые носят сугубо формальный характер и ни на что у Протопопова не влияют. Это хорошо отражает стремление автора поднять статус своего труда с уровня пикаперских статей до серьезной околонаучной литературы, при этом избегая реальной работы над ошибками.

Методологические замечания

Прежде чем перейти к разбору конкретных ошибок Протопопова, хотелось бы сделать несколько методологических замечаний.

Так, не вполне понятно, зачем автор вообще вводит собственные термины «примативность» и «ранговый потенциал». Первый термин просто избыточен. То, что Протопопов называет «примативностью» (высокую эмоциональность в сочетании с недостатком рациональности) можно объяснить и без введения новой сущности. Описание второго же сопровождаются таким количеством оговорок, что сводит на нет его смысл. Кроме того расплывчатость термина делает непроверяемыми связанные с ним утверждения – например, о врождённости рангового потенциала. Автор заявляет, что ранговый потенциал – лишь вероятность занять тот или иной ранг. При этом он не отрицает определенного влияния условий воспитания и вообще жизни, случайности, наконец. Но если это так, то определить, врождённый (исходный по терминологии автора) ранговый потенциал попросту невозможно. Потому что невозможно вычесть все остальные факторы, включая случайность. А никаких других способов измерения автор не дает, даже теоретических. Таким образом этот термин тоже не имеет смысла. О тех или иных особенностях, способствующих либо препятствующих достижению высокого ранга, можно рассказать и без него.

Далее, Протопопова очень подводит стремление вывести некие универсальные закономерности для всего животного царства. Даже млекопитающих известно более 5 тысяч видов, и в пределах этого класса реализованы самые различные стратегии как взаимоотношения полов, так и вообще взаимодействия особей друг с другом. Именно в силу этого упорные попытки Протопопова (и отнюдь не только его) редуцировать человека к животному не имеют ничего общего с наукой и подлинным материализмом – если мы выходим за пределы простых рефлексов, то не обнаруживаем в реальной природе «животного вообще», и даже «примата вообще», в схему поведения которого можно было бы уложить поведение человека.

Также не может быть оправданным стремление автора свести отбор почти исключительно к половому отбору, в котором всегда и у всех выбирают самки.

Можно также привести менее важный, но весьма показательный пример авторской небрежности (либо недобросовестности) – его вольное обращение с эволюционным временем. Неоднократно подчёркивая длительность сроков, необходимых для изменения поведения человека как вида, Протопопов в то же время пишет: «Доверяясь зову инстинктов, человечество как “порода” неуклонно дрейфует назад, в первобытное стадо, и по-моему, некоторые признаки такого дрейфа мы уже наблюдаем. Становится немодной интеллигентность, чуткость, взаимоуважение; напротив, с экранов и страниц культивируются сила и напор, успешность любой ценой, необузданность и невоздержанность в желаниях». То есть деградация (обусловленная, по мнению автора, не социально-экономическими причинами, а «неправильным» выбором партнёров женщинами) наступает эволюционно стремительно, в течение десятилетий. Иными словами, эволюция человечества в Трактате идёт с той скоростью, которая необходима автору для подтверждения его тезисов. А это свидетельство если и не сознательной манипуляции, то, по крайней мере, нежелания задуматься об обсуждаемых процессах – что вряд ли красит популяризатора науки.

Конкретные ошибки

В этом разделе мы просто будем цитировать и комментировать слова Протопопова. Постараемся также раскрыть контекст в тех случаях, где это требуется. Начнем с большой составной цитаты, отражающей одну из ключевых идей Трактата.

«Таким образом, разделение полов предполагает в какой-либо форме явную или скрытую копулятивную полигинию, а Фундаментальный принцип раздельнополого размножения – принцип незаменимости самки. Впервые этот принцип сформулировал А. Д. Бейтман (Angus John Bateman) в 1948 году, (за что он называется иногда Правилом Бейтмана), с тех пор он неоднократно подтверждался в трудах этологов и социобиологов.»

«А если такой уникальный ген обнаружится у женщины? Как она должна вести себя, чтобы этот ген, так сказать не канул в Лету, а наоборот, закрепился и размножился? В принципе, можно тоже увеличить количество детей, но увеличится ли оно от интенсивной смены мужчин? Разумеется нет, но от этого может существенно пострадать их (детей) качество!»

«Поскольку возможности и роли самцов и самок в этом процессе существенно различны, то и поведение должно соответственно различаться.»

«Самец не должен ограничивать своей половой экспансии – на это есть самки».

Во-первых, автор забывает, что правило Бейтмана не универсально и характерно для малосоциализированных видов, к коим сапиенс не относится. Кроме того, в течение последних лет предпринимались попытки воспроизвести полученные Бейтманом результаты, чего сделать не получилось [4]. Западные специалисты пишут [5] о заметном пересмотре представлений о половом отборе. У отечественных ученых также можно найти множество примеров несостоятельности данного правила, например, в популярном изложении [6] зоолога В.С. Фридмана.

Во-вторых, автор, не посвящая читателя в огромное разнообразие репродуктивных тактик и стратегий, безапелляционно заявляет, что полигиния полезна, а полиандрия бесполезна, а также пугает тем, что при полиандрии страдает качество детей. Он избирательно оперирует примерами из животного мира, игнорируя тот факт, что полиандрия или полигинандрия практикуется весьма широким спектром видов.

Так, например, полиандрия позволяет повышать качество потомства у сумчатых мышей [7]. (См также пересказ работы на русском языке [8] ).

У многих видов кошачьих овуляция индуцируется множественными спариваниями, а промискуитет компенсирует низкое качество спермы (присущее многим видам этих животных), обеспечивает увеличение среднего размера выводка и снижает эмбриональную смертность [9].

Автор Трактата утверждает, что поведение самки должно отличаться от промискуитетного поведения самца, однако известно, что у видов, склонных к монополизации женского пола, самки активно препятствуют этому процессу, уединяясь с избранником от агрессора или создавая коалиции с другими самцами. Так, например, обстоит дело у бабуинов [10].
Таким образом, отнюдь не редкой является ситуация, когда рост числа партнеров увеличивает репродуктивный успех не только самцов, но и самок. Правила, выведенные на основе общесистемных соображений, не выдерживают столкновения с конкретными фактами.

Разумеется, мы, в отличие от Протопопова, вовсе не стремимся проводить прямые параллели между людьми и какими-либо наугад выбранными другими видами животных. Однако из приведённых примеров хорошо видно, что знакомство автора с биологией достаточно поверхностное. Впрочем, именно поверхностность знаний обычно и ведёт к созданию всяческих «универсальных» теорий.

«Но даже кодируя белок, ген как правило влияет не на один генотипический признак, а на широкий спектр их; этот феномен называется плейотропией (Сноска: Плейотропия – не есть некий дурацкий и сугубо вредный побочный эффект работы генетической системы; видимо это один из обязательных механизмов, обеспечивающих плотную “упаковку” генотипических признаков в информационно очень тесный геном).
Именно благодаря плейотропии мы можем с какой-то достоверностью определять характер человека по его внешности, телосложению, микромимике лица и прочим признакам, вроде бы к характеру отношения не имеющим.»

Прежде всего автор перепутал фенотип и генотип, что является грубейшей ошибкой. Из его цитаты получается, что ген влияет на генотип, в то время как в действительности — на фенотип. Более того, непонятно, каким образом за счет способности одного гена влиять на несколько фенотипических признаков автор намеревается по “внешности, телосложению, микромимике лица и проч” оценивать характер. Определением характера с помощью анализа внешних черт лица и его выражения занимается физиогномика, на сегодняшний день считающаяся примером псевдонауки [11].

Помимо этого, суждения по внешности всегда очень рискованны, так как на них воздействуют присущие всем людям когнитивные искажения, подверженность стереотипам, а также влияние прошлого опыта.

«К примеру, от активности генов, определяющих выработку гормонов серотонина и норадреналина зависит, будет ли человек по жизни беззаботным растеряхой, или напротив – озабоченным аккуратистом.»

«Гены управляют формированием и поддержанием тех или иных особенностей организма посредством синтеза белков и их производных, среди которых особенно важны гормоны, ферменты и нейромедиаторы»

На протяжении всего Трактата Протопопов упорно игнорирует социальные факторы (эпибиологические) и настойчиво доносит мысль, будто бы их роль в поведении человека довольно мала. Отрицать биологический субстрат и влияние врожденных факторов глупо, здесь мы согласны. Но загвоздка в том, что работа генов, связанных с поведением, очень лабильна. Можно даже сказать, что эти гены выполняют «социальный заказ», в результате чего проявление одного и того же гена в поведении может отличаться.

Рассмотрим пример. Известно, что ген окситоцинового рецептора (OXTR) может отличаться. Те люди, у которых в определенном месте гена присутствует «G» (гуанин), будут в целом более чувствительны к окружающим, социально и эмоционально менее одиноки, нежели в том случае, когда на этой позиции находится «А» (аденин). Исследование американцев именно такой результат и выявило.

Казалось бы, отличная демонстрация позиции Протопопова, однако, когда для сравнения исследовали корейцев, выяснилось, что у них выходит ровно противоположная картина: носители вариации «G» меньше склонны обращаться за поддержкой к друзьям, по сравнению с носителями вариации «А».

Получается, что поведение обладателей обеих генетических вариаций регулируется социокультурно, управляя биологической базой [12].

Можем взять другой пример: агрессивность. Современный научный обзор [13] генетико-физиологических механизмов агрессивного поведения дает следующую информацию: “На людях также показано, что влияние отдельных генов на агрессивное поведение сильно зависит от генетического фона. Так, эффект аллелей генов Мao-A и серотонинового транспортера на агрессивное поведение во многом определяется предшествующим опытом, особенно условиями раннего развития и воспитания (Caspi et al., 2002, 2003; Huang et al., 2004; Kim-Cohen et al., 2006; Lazary et al., 2008; Kinnally et al., 2009; Weder et al., 2009; Edwards et al., 2010). Причем хорошие условия воспитания, наличие хорошей родительской заботы блокируют проявление генов агрессивности, в то время как плохие условия и отсутствие родительской заботы способствуют проявлениям агрессивности. Эта же закономерность получена при исследовании других групп (крысы, обезьяны) и, по-видимому, является для животных универсальной.»

Также существует исследование[14], показывающее, что даже действие тестостерона (один из популярнейших гормонов в поведенческих исследованиях) зависит от среды, точнее, от социального контекста – в определённых условиях он способен стимулировать не конкурентное, а солидарное поведение.

Можно добавить даже примеры с рыбами [15], хотя, казалось бы, уж у них-то бал должна править почти сплошь одна генетика.

У рыб Kryptolebias marmoratus, у которых широко распространено самооплодотворение и которые, следовательно, в норме генетически идентичны, отмечена тем не менее индивидуальность поведения [16].

И таких примеров много. Поэтому правильно было бы сказать, что характер особи формируется средой (у человека – в первую очередь культурой) на базе его генетических особенностей. Но поскольку для Протопопова важно доказать врожденную детерминированность многих особенностей характера человека, то он пишет куда менее корректно.

«Момент “изобретения” полового способа точно не известен, однако первые многоклеточные организмы, появившиеся около 800 млн. лет назад, половой способ уже использовали, хотя бы изредка. Из тех, дошедших до нас организмов (улиток, червей и т.п.), большинство – гермафродиты, т.е. однополые явно появились раньше. Их господство заканчивается в силурийский период (ок 400 млн лет назад), а вместе с ними заканчивается господство однополого размножения. С тех пор господствует раздельнополое – оно явно даёт видам какие-то важные преимущества. Какие?

Одно из этих преимуществ самоочевидно. Некоторые гермафродиты имеют возможность совокупляться сами с собой, и в отличие от онанистов, также практикующих самоудовлетворение, иметь от этого потомство. Естественно, что такой предельный инцест противоречит смыслу полового процесса, и должен быть как-то предотвращён – такое “половое размножение” мало отличается от вегетативного. Впрочем, истинные гермафродиты самосовокупляются редко, и как правило, по очень уважительной причине – другой особи в пределах досягаемости просто нет. В противном случае срабатывают какие-то механизмы исключения самооплодотворения. Изначально, специализация полов – один из этих механизмов, однако одного этого явно мало, чтобы потеснить гермафродитов.»

Понятно, что «Трактат» не является научной работой, но в данной цитате автор достигает такой легкомысленности, которая не годится и для научно-популярной книги. Говоря прямо – демонстрирует либо слабое знание биологии, либо чрезмерное пренебрежение фактами[17]. Например, не существует такого термина, как «однополое размножение» – размножение может быть половым и бесполым. Также гермафродитов вряд ли можно назвать однополыми – они несут признаки обоих полов. Кроме того, многие гермафродиты в каждый конкретный момент времени несут признаки лишь одного из полов – просто пол у них меняется в течение жизни. Автору либо неведомы подобные тонкости, либо же он сознательно их опускает ради создания выгодной ему картины.

Далее, «черви» – это на самом деле несколько неродственных друг другу типов животных, в одних из которых действительно преобладают гермафродиты, а в других раздельнополые. Среди современных улиток (брюхоногих моллюсков) далеко не все являются гермафродитами – раздельнополых среди них тоже немало. А вот как обстояло дело у древних представителей этого класса, науке просто неизвестно. И потом – чьё «их» господство заканчивается 400 миллионов лет назад? Улиток, одного из самых разнообразных и процветающих классов животных? Червей? Каких именно червей? Не говоря уже о том, что большинство гермафродитов среди современных улиток относится к пресноводным и сухопутным представителям группы, которые в силурийском периоде в лучшем случае только появлялись.

Вызывают вопросы и критерии примитивности тех или иных групп животных, которыми пользуется автор.

Но это не так серьёзно по сравнению с совершаемой господином Протопоповым логической подменой. Он совершенно справедливо отмечает, что самооплодотворение (вероятно, для красного словца названное им «самосовокуплением») – редкость даже среди гермафродитов: заметно чаще встречается перекрёстный гермафродитизм. Но на основании «невыгодности» самооплодотворения он тут же делает вывод о «невыгодности» гермафродитизма в целом!

А между тем гермафродитизм вовсе не так уж невыгоден, как кажется автору, и преимущества его отнюдь не только в “двукратном росте шансов найти себе спутника жизни”. У раздельнополых организмов половину потомства каждой самки составляют самцы, которые сами никакого потомства произвести не могут. При гермафродитизме все потомки способны к размножению, поэтому при прочих равных гермафродитизм вдвое эффективнее. При этом перекрёстный гермафродитизм (более распространённый) позволяет избежать недостатков, присущих самооплодотворению.

В общем, тема эволюции полового размножения далеко не так проста и однозначна, как видит Протопопов или же как он пытается показать своим читателям.

«А этих судей и в самом деле много, и называются они самками. Именно они выносят вердикт, кому из самцов продолжиться в потомках, а кому – нет.»

Сводить эволюцию раздельнополых животных к выбору женского пола ошибочно. Если такая схема более или менее корректна для малосоциализированных видов, то у социальных в эту схему вмешивается целый ряд факторов. И в связи с этим конкуренция самок за самца может быть не менее жесткой, чем самцов за самку.

Так, например, давно и хорошо известно, что у птиц семейства трёхпёрстковых выбирающим полом являются именно самцы[18].

Д.Р. Рубенштейном на птицах семейства скворцовых показано[19], что у видов, проживающих большими группами, конкурируют друг за друга оба пола. (см. также русскоязычный пересказ исследования[20] ).

А группой А. Монтейро показана смена половых ролей у одного из видов бабочек в зависимости от сезона, в который развиваются их гусеницы[21] [22].

Наконец, на эту тему можно почитать общие обзоры Т. Клаттон-Брока [23] и К. Розвелл [24].

Такие случаи действительно встречаются реже обратных, но во-первых, их слишком много для того, чтобы объявить их несущественными исключениями (как это делает Протопопов). Во-вторых, здесь имеется определенная закономерность: мы видим, что по мере увеличения социальности видов картина взаимоотношений полов становится всё сложнее и неоднозначнее.

У моногамных видов эта борьба обострена еще и тем, что самки рискуют остаться без желаемой пары или же без пары вообще. Это означает, что самцы такие же активные «судьи». Кроме того, у многих видов с гаремной системой выбор самок (вопреки тому, что пишет Протопопов) вообще сильно ограничен, почти все решается в драках между самцами (гориллы, северные морские котики[25] ). А некоторые виды (речные, нырковые утки) вообще практикуют насильственное спаривание, что также лишает самку выбора[26].

Протопопов не слишком удачно попытался подстраховаться от такого обилия «исключений» и оговорок, отметив, что якобы даже у тех редких видов, где визуально выбирает самец, на самом деле выбирает самка, а сами они — «завихрения эволюции». То есть сделал заявление вида «все не так, как вам кажется, а вот я точно знаю, как», при этом никак его не доказав. Всерьез такое воспринимать нельзя.

«Поскольку самки представляют гораздо большую ценность для популяции, а самцы рождаются в объективно избыточном количестве, то следовательно, их персональная ценность для вида гораздо ниже.»

«Исключать с целью отбора самок из процесса размножения слишком рискованно, т.к. их нерождённых детёнышей другая самка не родит – она своих-то детёнышей рождает столько, сколько может, а тут ещё за кого-то там другого!»

Это более-менее справедливо для видов с низким уровнем социализации. Однако при более развитом социуме отношения усложняются, и полезность/дороговизну его участников нельзя оценивать теми же критериями. Роль мужского пола, да и женского, не имеющего возможности оставить потомство, существенно возрастает, если представители популяции делают вклад в потомство или же являются участниками преобразования социума.

Особенно показателен пример грызунов – голых землекопов, социальность которых сходна с эусоциальностью общественных насекомых, где в колонии нескольких сот особей рожает одна самка от двух-трех самцов[27] (см. также[28] ).

У сурикат потомство приносит тоже только основная ведущая пара группы, остальные самки его не оставляют. Если же какая-либо другая самка забеременела или уже принесла потомство, доминирующая самка может выгнать «провинившуюся» из семьи, часто она убивает появившихся детёнышей[29].

Рассмотрим более близкие к нам виды – южноамериканских приматов. Схемы их семей могут быть разными, но в основном там матриархат, и рожает часто одна альфа-самка и ограниченное количество самцов. Так, например, у императорских тамаринов. Самцы и субдоминантные самки активно вовлечены в воспитание потомства альфа-самки[30].

То есть вклад в репродуктивный потенциал популяции не исчерпывается непосредственно деторождением, в той или иной степени энергозатраты по заботе о потомстве и развитию социума несут все участники. Всё это противоречит примитивной версии Протопопова, согласно которой рожают все самки, а роль самцов сводится к генетическому отбору.

«Раздельнополое размножение обеспечивает резкое ускорение естественной эволюции путём организации эффективного полового отбора, в ходе которого часть самцов целенаправленно отсеивается.»

«В интересах всего вида целесообразно, чтобы небольшая часть самцов оплодотворяла большую часть самок, вынуждая таким образом, большую часть самцов гордо изображать убеждённых холостяков. Такая стратегия позволяет быстро закрепить в потомстве появляющиеся полезные признаки, избавляя самок от репродукции ненужных генов.»

Одна и та же ошибка на протяжении всего трактата. Преобразования у социальных видов животных достигаются не столько чисткой генофонда популяции через элиминацию слабых, сколько совершенствованием управления уже существующими генотипами посредством социализации индивидуальной и общей. Чем больше развита социальность, тем более значимым является этот фактор.

Приспосабливаемость и выживаемость популяции обеспечивается не столько преобразованием генотипа, сколько посредством изменения экспрессии и управления генами. У эусоциальных пчел с развитием социальности эволюция генов, которые важны для приобретения пчелами разных профессий, замедлилась, зато регуляция их работы стала более сложной и гибкой[31].

Более того, по мере развития социальности видов всё более важными становятся не достоинства и недостатки отдельных особей (заложенные в генах либо ставшие результатом регуляции их работы), а общая структура социальной группы, можно даже сказать – не столько индивиды, сколько системы связей между ними.

Так, например, на песчанках нескольких видов (родственных друг другу и мало различающихся экологически) проводились эксперименты по изменению (как снижению, так и повышению) их агрессивности с помощью химических препаратов. У видов, более склонных к социальности, структура популяции при этом сохранялась, а у менее склонных – распадалась. Сохранение структуры популяции объяснялось компенсацией «навязанных» форм поведения другими – при повышении агрессивности появлялась ранее незамеченная у этих грызунов ритуализованная агрессия, в парах учащались миролюбивые взаимодействия; при понижении агрессии особи, менее чувствительные к препарату, начинали чаще гонять «захватчиков» из других социальных групп. Обо всем этом можно прочесть в работах В.С. Громова[32] [33] или в популярном пересказе этих опытов от В.С. Фридмана[34].

Кроме того, есть данные[35], позволяющие предположить, что среди млекопитающих именно увеличение социальности вело к увеличению массы мозга, а не наоборот.

Таким образом, можно сказать, что структура общества больше управляет поведением индивидуумов, чем их собственные характеристики, в т.ч. генетически заданные, а значит, взгляды Протопопова являются некорректным упрощением. И если «в интересах вида» выгодно сохранение верности внутри пары, то такая верность в целом будет поддерживаться.

«В личных же интересах самца – стремление к максимально частой смене самок, чем неявно предполагается, что он есть носитель уникально-полезных генов.»

Автор демонстрирует непонимание смысла формирования моногамных отношений, которые могут развиться в филогенезе вплоть до строгой генетической моногамии. Хотя зачастую моногамия формируется социально, вплоть до ситуации, когда самец абсолютно не стремится спариваться с другими самками и агрессирует на них[36] (см. также пересказ работы на русском[37] ).

Развитие моногамных отношений оказалось полезным и в эволюции сапиенса: потомство сапиенсов продолжительный срок остается крайне уязвимым (дети даже неспособны уцепиться за родителя, чтобы освободить его руки для сбора пищи), что, как считается[38], делает выгодным вовлечение обоих родителей в воспитание потомства, в противном случае потомство может погибнуть.

«Однако видообразующими признаками являются не только особенности строения органов, но и поведение, повадки (приёмы охоты, защиты, брачные ритуалы, и многое другое). И раз уж все видообразующие признаки жёстко передаются по наследству (на то они и видообразующие!)»

Автор не сможет показать, как приемы охоты и т.д. передаются у человека по наследству иначе, чем через научение. Но научение – это не инстинкты, это результат рассудочной деятельности. Кроме того, устойчивые биологические характеристики могут возникать вне рамок собственно наследственности, и это характерно не только для человека. Особенно впечатляюще это продемонстрировала работа[39] Д. Френсис с соавторами. Мыши семейства В6 в стандартизированных экспериментах по изучению поведения демонстрировали больше смелости и сообразительности, чем их товарищи из генетически отличного семейства BALB. Исследователи пересадили только что оплодотворённых зародышей мышей В6 в матки самок семейства ВАLB, где они развивались, а затем появлялись на свет. Если новорождённых оставляли у матерей семейства BALB, то в этих случаях поведение детёнышей больше не соответствовало характеру поведения линии которой они носили в себе, они вели себя в точности как представители линии BALB. Это объясняется эпигенетическими явлениями, которые могут развиваться как во внутриматочной среде до рождения, так и в среде обитания после рождения.

Именно по этой причине так велика проблема адаптации к естественным условиям у искусственно выращенных приматов, а также приматов, не получивших должной социализации. У таких отсутствует потребность в сексуальных контактах и материнстве (см. известные опыты Г. Харлоу[40] и его последователей[41] ).

Более того, выпущенные из вольера на волю, они просто не знают, как добыть себе пищу, долго учатся у старших работе с орудиями для колки орехов или выуживанию термитов с помощью соломки.

Помимо прочего, современные исследования позволяют считать гипотезу о генетических основах «культурных различий» между сообществами шимпанзе опровергнутой[42].

Довольно известно и другое исследование, объектом которого послужили американские полевки. Показано, что самцовая забота о потомстве (есть у моногамной Microtus ochrogaster, нет у близкого вида M. pennsylvanicus) наследуется социально, самцы M. pennsylvanicus, помещённые экспериментаторами в гнезда M. ochrogaster, став взрослыми, стали заботиться о своих потомках. По ссылке можно найти краткое описание опыта в другой работе[43].

Есть подобные исследования и о рыбах[44] (см. описание здесь[45] ).

Таким образом, можно видеть, что на формирование поведения влияет отнюдь не только наследственность, но и широкий спектр других причин – от эпигенетики до «культурной преемственности».

«Но ведь гетеросексуальные мужчины “для себя” не красятся!»

Авторская ирония в данном случае мимо. Мужчины делают прически, отращивают бороды и усы, скрупулёзно выбирают одежду и парфюм, держат осанку и т.д. Все это будет зависеть от культурных норм, никак не от инстинктов. Непростительная неразборчивость для биолога. Здесь напрашиваются колоритные фотографии индейцев в перьях и боевой раскраске, кавалеров XVII века с кружевными воротниками и манжетами и Леонида Ильича в орденах.

В эпоху эллинизма была очень развита индустрия мужской косметики именно для красоты. В.В. Бычков в своем труде[46] “Эстетика поздней античности” (правда, это уже не эллинизм, а римская империя) говорит о мужчинах, которые использовали румяна, с соответствующей ссылкой на Тертуллиана как на источник.

«Если группе мышей давать корм, то скоро можно заметить, что каждый раз лучшие и большие куски достаются одним и тем же особям. Эти же особи занимают лучшие места для отдыха и имеют наибольшее количество спариваний.»

Протопопов говорит только о том, что вписывается в его «модель». Однако известно, что у приматов, даже у тех, у кого развита жёсткая иерархия, альфы часто делятся едой с субдоминантами (макаки-крабоеды, шимпанзе), во многом благодаря этому поддерживая свой статус. Кроме этого, при жесткой конкуренции альфы начинают терять ресурсы в сравнении с менее притязательными на статус особями[47]. (см. также обзор этой и ряда смежных работ в популярном изложении отечественного биолога[48] ).

Здесь уместно вспомнить пословицу западноафриканского народа кпелле: «Власть рождается из отдачи, подчинение из получения».

«Даже у амёб, и тех уже наблюдаются зачатки иерархичности»

Это просто выдумка. Если одна амёба крупнее и проворнее другой, то это не фактуализирует иерархию, амебы не проявляют подчинение друг другу, они просто распознают друг друга по метаболитам и держатся на расстоянии, избегая повреждений[49].

«Способность занять тот или иной ранг в иерархии называется ранговым потенциалом. Ранговый потенциал определяется многими параметрами, начиная от физической силы, но для высокоорганизованных существ, главным образом – глубинной уверенностью в своём праве быть выше всех (в основном – врождённой; …)»

«Важнейшими факторами рангового потенциала также являются: конфликтность, а именно желание инициировать конфликты; конфликтная устойчивость, а именно способность выдерживать конфликты, навязанные извне; тесно связанная с вышеназванными факторами уступчивость (или неуступчивость)»

Итак, по словам Протопопова, ранговый потенциал — это способность занять тот или иной ранг в иерархии, и основан он прежде всего на врожденной уверенности в себе, а также на конфликтности, уступчивости и способности переносить конфликты.

Тут Протопопов ошибается сразу с нескольких сторон. Во-первых, известно, что место в иерархии у животных часто передается по наследству (не путать с генетической наследственностью), т.е. обусловлено социальными факторами, а не некой врожденной самоуверенностью или конфликтностью. Например, у африканских слонов социальные связи устойчиво переходят по наследству от матерей к дочерям. И это вовсе не пассивный процесс: наблюдения показали[50], что молодые самки достоверно чаще, чем старые, первыми инициируют аффилиативные (дружеские) взаимодействия. В результате дочери убитых браконьерами матриархов быстро занимают те же самые ключевые позиции в социальной сети, которые до этого занимали их матери, становясь новыми «связующими центрами», на которых держится социальная структура популяции. В экстремальных случаях, когда в группе не остается матриарха и ее дочери, коллектив сплачивается вокруг самой старшей самки.

На первый взгляд наследование места в иерархии подтверждает гипотезу рангового потенциала, однако следует подчеркнуть, что у слонов в исследовании наблюдалась отнюдь не борьба дочери матриарха за место в иерархии, а её встраивание в уже сложившуюся систему отношений. Важно также и то, что в случае распада иерархии место матриарха занимала просто самая старшая самка. Всё это показывает, что статус – это «должность, а не звание», т.е. место особи в иерархии зависит не только и не столько от индивидуальных характеристик самой особи, сколько от исторически сложившейся структуры социальной группы. Иными словами, по наследству передается само место в иерархии, а не способность ее занять, так что даже не самые лучшие лидеры могут попасть на верхушку благодаря своим родителям, что имеет немало общего с человеческим обществом.

Также по наследству место в иерархии передается у бонобо. Свой статус даже самец получает от статуса своей матери[51].

Во-вторых, часто встречаются примеры, когда такие черты как конфликтность и демонстрируемая уверенность в собственном превосходстве лишь вредят, а не помогают продвигаться в иерархии. Например, приматолог Р. Сапольски выяснил[52] это на примере бабуинов. Однажды одно стадо этих приматов лишилось значительной части самцов, в том числе всех прежних доминантов, и в стаде образовался уникальный социальный климат с пониженным уровнем агрессии и склонностью к коллективизму. Эту форму поведения демонстрировали не только родившиеся в популяции самцы, но и прибывшие чужаки. Хоть они поначалу и были заметно более конфликтными, но вынуждены были принять правила существования нового социума, поскольку у вновь прибывших ранг всегда ниже, и чтобы стать своим — нужно меняться в соответствии с ожиданиями группы. Это демонстрирует, что в разных социумах востребованы разные качества и иногда противоположные.

«…противопоставлять себя социуму позволительно лишь высокоранговой особи»

Заблуждение. Противопоставлять себя социуму не может позволить себе даже самый высокоранговый, так как может быстро лишиться своего лидерского места. Подобная особь без поддержки «электората» не в силах удержать высокое положение («Штыки годятся для всего, только сидеть на них нельзя»), поэтому альфа, по крайней мере у приматов, всегда заручается поддержкой хотя бы части особей. Для того чтобы стать лидером, нужно быть «популярным» у будущих подчинённых[53] и уметь превзойти по «популярности» текущего доминанта – часто это более важное условие его замены, чем собственные усилия свергающих, особенно у антропоидов.

«Характерной особенностью поведения гоминид является практически полное отсутствие инстинктивных программ заботы самцами о маленьких детёнышах, да и о самках вне периода течки тоже.»

С тем, что нет именно «инстинктивых программ» можно согласиться, но поскольку Протопопов подразумевает под ними нечто в широком смысле врожденное — то он неправ. Например, даже у промискуитетных шимпанзе усыновление самцами осиротевших детёнышей происходит примерно в половине случаев[54], при том, что потеря матери — явление редкое. Таким образом повышается выживаемость молодняка. У мужчин тем более есть физиологические предпосылки для отцовской любви — исследования людей показывают[55], что во время ухода за ребенком качественно меняется мозговая активность отца. Главным для него становятся безопасность и благополучие его малыша. Что интересно, для некоторых приматов отмечено даже улучшение когнитивных функций мозга в связи с отцовством[56].

«Я отнюдь не утверждаю, что среди мужчин отсутствуют эгоцентрики (более того, рекордсменов эгоцентризма нужно искать именно среди мужчин!); но для женщин он в среднем, гораздо более характерен.»

Эгоцентричные проявления во взрослом состоянии – довольно узкий феномен[57]. Иногда взрослые действительно дают эгоцентрические оценки, но, в отличие от детей, они в состоянии быстро их скорректировать, и обмануть этот корректирующий механизм очень сложно.

По этим причинам, обнаружить гендерные различия в проявлении эгоцентризма у взрослых людей практически невозможно. Но исследования эмпатии (которую обычно противопоставляют эгоцентризму) показывают[58], что в зависимости от способа её измерения, либо женщины в среднем демонстрируют большую эмпатию, либо достоверная разница между полами отсутствует.

«Соломенное чучело»

Не делает чести Протопопову и то, что он постоянно представляет аргументы оппонентов в оглупленном виде. Часто апеллирует к наивности каких-то гуманитариев и романтиков, которым якобы противопоставляет строгие биологические данные. Один из классических примеров – идея «tabula rasa», «чистого листа», с которой Протопопов активно борется. При этом он не только приписывает классической педагогике эту концепцию, хотя на самом деле она в нее не входит, но еще и идеи концепции сильно искажает.

«Здесь, в какой-то степени повторяясь, в какой-то – забегая вперёд, я напомню о принципиальных отличиях во взглядах на воспитание на базе концепции “чистого листа”, и на базе концепции, скажем так, “листа исписанного”. Если из первого следует, что для формирования должного характера ребёнка достаточно самых скромных педагогических талантов и усилий (ведь они ложаться на чистый лист, и значит в любом случае будут вполне чётко проявляться в характере ребёнка(*)), то изо второго…»

Во-первых, как мы покажем в следующем пункте, педагогика и подавляющее большинство ученых давно не поддерживают концепцию «чистого листа», так что разоблачения Протопопова опоздали не на один десяток лет.

Во-вторых, даже если мы примем эту концепцию за основу, то и тогда Протопопов неправ, утверждая, будто бы для формирования должного характера ребёнка достаточно было бы самых скромных педагогических талантов и усилий. Процесс социализации не состоит лишь из одного целенаправленного воспитания со стороны родителей или учителей, взгляды которых уже могут сильно разниться. На формирование личности ребенка будет влиять и многое другое: его друзья, другие родственники, массовая культура и т.д, поэтому учителю придется прилагать в процессе воспитания отнюдь не “самые скромные таланты и усилия”. Например, инициатор создания Смольного института И.И. Бецкой еще в 18 веке утверждал[59], что «нет у детей врожденных пороков и злодейств, но дурные примеры их внушают», однако вовсе не считал, будто для борьбы с «пороками» достаточно минимум педагогических усилий. Напротив, Бецкой предлагал жестко ограничить взаимодействие детей с окружавшим их обществом и даже семьей, поместив их в интернаты закрытого типа, где только воспитатели могли бы оказывать на них влияние. А также предъявлял довольно строгие требования к деятельности воспитателей, которые должны были непрестанно воспитывать в детях любовь к «добродетели», в том числе на собственном примере.

«… исследования характеров и образа жизни однояйцевых близнецов, разлучённых в младенчестве, проводились давно и неоднократно. И эти исследования показывают, что роль наследственности в классической педагогике определённо принижается, и всё исправить (как впрочем и испортить) воспитанием нельзя. Нередко такие близнецы, с младенчества живущие в разных странах, ведут себя, как неразлучно выросшие в одной семье.»

Об этом небольшом фрагменте текста придется написать много. Прежде всего возникает вопрос: с чего автор взял, будто бы в классической педагогике принято считать, что воспитанием можно исправить все? И что вообще называет «классикой»?

Если мы обратимся к истории этой науки, то увидим весьма существенное разнообразие систем и теорий, авторы и последователи которых придерживались весьма отличающихся друг от друга точек зрения. Например, в 20-е годы и в начале 30-х в СССР очень популярной становится педология, последователи которой ставили во главу угла исследование психофизиологических особенностей подрастающей личности и обращали пристальное внимание на наследственные факторы развития, а ведущую роль на первом этапе существования педологии как науки в СССР играла именно биогенетическая концепция развития личности.

В 60-70-е гг. прошлого века студентам педагогических факультетов предлагался уже другой взгляд на влияние генетически обусловленных факторов и воспитания. Он предполагал рассмотрение обеих точек зрения (генетического и средового влияния). Например в работе[60] 1967 года авторы пишут о том, что типологические свойства нервной системы человека “фатально не предопределяют будущих черт его характера, хотя и оказывают влияние на их формирование”.

О современной педагогике и говорить нечего. Она главным образом стоит на том, что наследуются не готовые способности, а только задатки, которые могут развиться или не развиться. Вот цитата из учебного пособия[61] по педагогике 2004 года: «Современная педагогика делает акцент не на выявлении различий и приспособлении к ним воспитания, а на создании равных условий для развития имеющихся у каждого человека задатков.»

Разумеется, можно в педагогике найти и такие теории, которые будут предполагать то, о чем пишет Протопопов, но с чего вдруг они названы «классикой»?

Второй пункт критики касается упомянутых Протопоповым исследований характеров и образа жизни однояйцевых близнецов, разлучённых в младенчестве. Если читать весь фрагмент текста, то мы увидим, что автор снова страхуется тем же самым приемом: делается заявление, потом идет смягчение, но в итоге это смягчение особо не учитывается. При этом Протопопов еще и пишет о «врождённых схемах поведения», забывая, что врожденность целых схем поведения человека еще никто не показал.

Начнем с того, что, хоть однояйцевые близнецы и удобны для такого рода изучения, это случай всё-таки нетипичный, т.е. эта выборка уже по определению смещена. Большинство исследований показывает, что есть более зависящие от генетического набора характеристики (например, скорость реакции) и менее зависящие от него (например, дружелюбие). В среднем личностные черты определяются генетическим набором на 40-50%. В подтверждение можем привести одну известную крупную работу[62].

Обзоры исследований такого рода тоже существуют[63]. Автор приведенного обзора полагает, что генетическое влияние может быть даже меньше 50%. Кроме того, он справедливо указывает, что получаемый исследователем результат частично заложен в самой методике исследования (упреждая возможные нападки, стоит сказать, что это есть не специфика психологии, а общенаучный феномен).

Интерес также представляет большой современный норвежский анализ[64], хотя в него входят работы на близнецах, которых не разлучали. Он показывает, что сложные социальные элементы нашей психики довольно мало зависят от наследственности. Так называемые социальные взаимодействия (social interactions) примерно на 30% объясняются генами, на 20% семейной средой и на 50% индивидуальной средой. А социальные ценности (social values) — на 30% генами, на 30% семейной средой и на 40% индивидуальной средой.

Что же до популярных рассказов о разлучённых близнецах, то это часто эффект поиска сходства. Если пожелать, вы можете с практически любым человеком найти черты, по которым вы будете малоотличимы.

Еще одно «соломенное чучело» касается феминисток, которые автору явно не нравятся. Посвятив им раздел ближе к концу книги, Протопопов почему-то приписывает феминисткам жалобы на «измельчавшего мужчину», эдакую тоску по настоящим «мачо», хотя это один из штампов, с которым данное движение как раз борется. Другой пример: вместо реальной аналитики выдает штамп, что обиды феминисток проистекают из «подсознательного ощущения безграничной собственной ценности».

Безусловно, феминистическое движение имеет свои недостатки и заслуживает критики. Но критики нормальной и обоснованной, а не набора поверхностных клише и соломенных чучел, которые больше роднят автора с так называемым сетевым «троллем», нежели с исследователем.

Иллюзия «это работает»

Очень часто сторонники теории Протопопова в ответ на критику приводят простой аргумент: мы видим подтверждение в жизни. Причем здесь совсем необязательно речь идет о лукавстве, люди действительно могут так думать. В основном они попадают в одну из двух ловушек, которые мы рассмотрим ниже.

Во-первых, люди видят не подтверждение теории, а лишь описываемые Протопоповым явления. К примеру, самоуверенного и конфликтного парня, которого непонятно за что любят все девушки. Или заводилу в компании подростков с теми же качествами, которого все слушаются. Безусловно, такое бывает, но кто сказал, что первого парня любят, а второго считают лидером из-за того, что у них «от природы высокий ранговый потенциал и примативность»? Мы можем наблюдать только сами явления, но никак не получить подтверждение Протопоповским объяснениям этих явлений.

Во-вторых, человеческая психика подвержена когнитивным искажениям, ошибкам мышления и восприятия. Причем касается это всех. В предыдущем абзаце мы привели примеры ситуаций, причин которых мы на самом деле не знаем. Прибавьте к этому тот факт, что мы еще и оценить их могли неверно. Вполне возможно, что наглый самоуверенный парень лишь кажется нам таковым из зависти. Точно также нам может казаться, что в него влюблена масса девушек, когда на самом деле это не так.

Научные исследования, конечно, тоже не застрахованы от ошибок, но это лучшее из того, что мы имеем на сегодняшний день. Они позволяют существенно снизить вероятность тех промахов, которые непременно допустит любитель, изучая явление «на глазок». А как такие ошибки ложатся в основу любительских «теорий», претендующих на фундаментальность и универсальность, мы и видели на примере «Трактата» А.И. Протопопова.

Выводы

Несмотря на то, что перед нами уже 4-я редакция Трактата, в нем все еще присутствует большое количество ошибок, недоговорок и неточностей. Причем характер изменений, которые все-таки были внесены, позволяет нам заключить, что для Протопопова было главным всеми правдами и неправдами отстоять свою теорию, а не разобраться в том, как дела обстоят на самом деле. И если ошибки сами по себе простительны, их допускают все, то такой подход никуда не годится. Информация, содержащаяся в Трактате на сегодняшний день, скорее вредна, чем полезна, и мы не советуем Трактат к прочтению.

Notes


  1. Протопопов А.И. Трактат о любви. 4-я редакция.
     []

  2. Протопопов А.И. Трактат о любви. 4-я редакция.
     []

  3. Протопопов А.И. Трактат о любви. 1-я редакция.
     []

  4. Gowaty P.A, Yong Kyu-Kim, Anderson W.W. No evidence of sexual selection in a repetition of Bateman’s classic study of Drosophila melanogaster. Proceedings of the National Academy of  Sciences,  2012, 109(29), 11740–11745.  doi: 10.1073/pnas.1207851109
     []

  5. Tang-Martinez Z. Repetition of Bateman challenges the paradigm. Proceedings of the National Academy of  Sciences, 2012, 109(29), 11476–11477. doi: 10.1073/pnas.1209394109
     []

  6. В.С. Фридман. Как птицы нарушают правило Бейтмана.
     []

  7. Fisher D.O., Double M.C., Blomberg S.P., Jennions M.D., Cockburn A. 2006. Post-mating sexual selection increases lifetime fitness of polyandrous females in the wild // Nature. V. 444, pp. 89 – 92. doi:10.1038/nature05206
     []
  8. http://elementy.ru/novosti_nauki/430382/Rasputstvo_materey_idet_na_polzu_potomstvu []
  9. Ерофеева М.Н., Найденко С.В. 2011. Пространственная организация популяций кошачьих и особенности их репродуктивной стратегии. Журнал общей биологии, 2011, 72,(4), 284– 297. []

  10. Berсovitch F., Reproductive success in male savanna baboons [Abstracts]. Behavior Ecology and Sociobiol, 1987, 21(3), 163–172.
     []
  11. Porter R. Marginalized practices. The Cambridge History of Science: Eighteenth-century science / The Cambridge History of Science 4 (illustrated ed.). Cambridge University Press, 2003, P. 495–497. []
  12. Kim H.S., Sherman D.K., Sasakia J.Y., Jun Xu, Thai Q. Chua , Chorong Ryu , Eunkook M. Suhc , Graham K., and Taylord S.E. Culture, distress, and oxytocin receptor polymorphism (OXTR) interact to influence emotional support seeking. Proceedings of the National Academy of Sciences,  2010, 107(36), 15717–15721. doi: 10.1073/pnas.1010830107 []
  13. Кудрявцева Н.Н., Маркель А.Л., Орлов Ю.Л. Агрессивное поведение: Генетико-физиологические механизмы. Вавиловский журнал генетики и селекции, 2014, 18(4/3), 1133–1155. []
  14. Boksem M.A.S., Mehta P.H. van den Bergh B., van Son V., Trautmann S.T., Roelofs K., Smidts A., Sanfey A.G. Testosterone Inhibits Trust but Promotes Reciprocity. Psychological Science, 2013, 24(11), 2306–2314. doi:10.1177/0956797613495063 []
  15. Oliveira, R.F., Simões J.M., Teles M.C., Oliveira C.R., Becker J.D., Lopes J.S. Assessment of fight outcome is needed to activate socially driven transcriptional changes in the zebrafish brain. Proceedings of the National Academy of Sciences, 2016, 113(5), E654 – E661.  doi: 10.1073/pnas.1514292113 []
  16. Edenbrow M., Croft P.D. Behavioural types and life history strategies during ontogeny in the mangrove killifish, Kryptolebias marmoratus. Animal Behaviour, 2011, 82(4), 731–741. doi:10.1016/j.anbehav.2011.07.003 []
  17. Зоология беспозвоночных в двух томах / под ред. В. Вестхайде и Р. Ригера. Пер. с нем. под ред. проф. А.В. Чесунова – М.: Т-во научных изданий КМК, 2008. – 935 с. []

  18. В.А.Остапенко. Птицы в вашем доме. Справочное пособие.
     []
  19. Rubenstein D.R., Lovette I.J. Reproductive skew and selection on female ornamentation in social species [Abstract]. Nature, 2009, 462(7274), 786–789.  doi:10.1038/nature08614 []
  20. http://www.membrana.ru/particle/14474 []
  21. Everett A., Xiaoling Tong, Briscoe A.D., Monteiro A. 2012. Phenotypic plasticity in opsin expression in a butterfly compound eye complements sex role reversal. BioMed Central Evolutionary Biology, 2012, No. 12, 232–244. doi: 10.1186/1471-2148-12-232 []
  22. Prudic K.L., Cheonha Jeon, Hui Cao, Monteiro A. Developmental Plasticity in Sexual Roles of Butterfly Species Drives Mutual Sexual Ornamentation. Science, 2011, 331(6013), 73–75. doi: 10.1126/science.1197114 []

  23. Clutton-Brock T.  Sexual Selection in Males and Females. Science, 2007, 318(5858), 1882–1885.
     []
  24. Rosvall K.A. Intrasexual competition in females: evidence for sexual selection?  Behavior Ecology, 2010, 22(6), 1131–1140. doi:10.1093/beheco/arr106 []
  25. Северный морской котик / Кузин А.Е. ; Совет по мор. млекопитающим, Тихоокеан. науч.-исслед. рыбохоз. центр. – М. : [б. и.], 1999. – 395 с. []
  26. McKinney F., Stolen P. Extra-pair-bond courtship and forced copulation among captive green-winged teal (Anas crecca carolinensis) [Abatract]. Animal Behaviour, 1982, 30(2), 461–474. doi:10.1016/S0003-3472(82)80057-2 []
  27. Jarvis J.U.M. Eusociality in a mammal: cooperative breeding in naked mole-rat colonies. Science, 1981, 212(4494), 571–573. []
  28. http://www.news.cornell.edu/stories/1999/08/naked-mole-rats-break-rules-nursing-study-shows []
  29. Allman, T. (2009). Animals in Groups / T. Allman. New York: Infobase Publishing, 2009. – 124 p. []
  30. Tardif S.D. Communal infant care of marmosets and tamarins: relation to energetics, ecology, and social organization. / Tardif S.D., Harrison M.L., Simek L.A.  // Marmosets and Tamarins: Systematics, Behavior, and Ecology / ed. by A.B. Rylands), Oxford. Oxford University Press. 1993. – P. 220 – 234. []
  31. Tardif S.D. Communal infant care of marmosets and tamarins: relation to energetics, ecology, and social organization. / Tardif S.D., Harrison M.L., Simek L.A.  // Marmosets and Tamarins: Systematics, Behavior, and Ecology / ed. by A.B. Rylands), Oxford. Oxford University Press. 1993. – P. 220 – 234. []
  32. Громов В.С. Этологические механизмы популяционного гомеостаза у песчанок (Mammalia, Rodentia) / В.С. Громов. – М.: Наука, 2000. – 391 с. []
  33. Громов В.С. Ритуализованное агонистическое поведение грызунов. Успехи современной биологии, 2005, 125(5), 509–519. []
  34. http://wolf-kitses.livejournal.com/125335.html []
  35. Shultz S., Dunbar R. Encephalization is not a universal macroevolutionary phenomenon in mammals but is associated with sociality [Abstract]. Proceedings of the National Academy of Sciences, 2010, 107(50), 21582–21586. doi: 10.1073/pnas.1005246107 []
  36. Aragona B.J., Yan Liu, Y Joy Yu, Curtis J.T., Detwiler J.M., Insel T.R., Zuoxin Wang. Nucleus accumbens dopamine differentially mediates the formation and maintenance of monogamous pair bonds. Nature Neuroscience, 2005, 6(1), 133–139. doi:10.1038/nn1613 []
  37. http://elementy.ru/news/165029 []

  38. Бутовская М. Л. Тайны пола. Мужчина и женщина в зеркале эволюции. / М.Л. Бутовская. – Фрязино: Век-2, 2004. – 367 с []
  39. Francis D.D., Szegda K., Campbell G., Martin W.D., Insel T.R. Epigenetic sources of behavioral differences in mice. Nature Neurosciences, 2003, 6(5), 445–446. doi:10.1038/nn1038 []
  40. Harlow H.F., Zimmermann R.R. Affectional responses in the infant monkey. Science, 1959, 130(3373), 421–432. doi: 10.1126/science.130.3373.421 []
  41. Suomi, S. J. Maternal behavior by socially incompetent monkeys: Neglect and abuse of offspring [Abstract]. Journal of Pediatric Psychology, 1978, 3(1), 28–34. []
  42. Lycett S.J., Collard M., McGrew W.C. Are behavior differences among wild chimpanzee communities genetic or cultural? An assessment using tool-use data and phylogenetic methods. Amer. Journal of Physical Anthropology, 2010, 142(3), 461–467. doi: 10.1002/ajpa.21249 []
  43. Громов, В.С. Забота о потомстве и влияние присутствия самца на формирование родительского поведения у обыкновенной полевки (Microtus arvalis) в лабораторных условиях // Сибирский экологический журнал.  2013. Т. 20, № 3. С. 423430: ил., табл. Библиогр.: с. 429430 (24 назв.). ISSN 0869¬8619 []

  44. Stein L.R., Bell A.M. Paternal programming in sticklebacks. Animal Behaviour, 2014, 45, 165 – 171. DOI: 10.1016/j.anbehav.2014.07.010
     []
  45. https://www.sciencedaily.com/releases/2014/09/140930113413.htm []

  46. Бычков В.В. Эстетика поздней античности. II—III века / В.В. Бычков – М.: Наука, 1981. – 325 с. []
  47. Massen J.J.M., van den Berg L.M., Spruijt B.M., Sterck E.H.M. Generous Leaders and Selfish Underdogs: Pro-Sociality in Despotic Macaques. PLoS ONE, 2010, 5(3), e9734. doi:10.1371/journal.pone.0009734 []
  48. http://www.socialcompas.com/2015/06/27/shhedrye-lidery-i-egoistichnye-poddannye/ []
  49. Шлегель Г. Общая микробиология / Г. Шлегель. – М.: Мир, 1987. – 567 с. []
  50. Goldenberg S.Z., Douglas-Hamilton I., Wittemyer G. 2016. Vertical Transmission of Social Roles Drives Resilience to Poaching in Elephant Networks [Abstracts]. Current Biology. 2016, 269(1), 75–79. doi: http://dx.doi.org/10.1016/j.cub.2015.11.005 []
  51. White F. Comparative socio-ecology of Pan paniscus / F. White // Great ape societies / ed. by W.C. McGrew, L.F. Marchant, T. Nishida. – Cambridge, Cambridge University Press, 1996. – P. 29-41. []
  52. Sapolsky R.M., Share L.J. A Pacific Culture among Wild Baboons: Its Emergence and Transmission. PLoS Biology, 2004, 2(4), 534–541. doi.org/10.1371/journal.pbio.0020106 []
  53. Гольцман М. Е. Социальный контроль поведения млекопитающих: ревизия концепции доминирования // Итоги науки и техники, Серия «Зоология позвоночных», 1983, 1, 71–150. []
  54. Boesch C., Bolé C., Eckhardt N., Boesch H. Altruism in Forest Chimpanzees: The Case of Adoption. PLoS ONE, 2010. 5(1), e8901. doi.org/10.1371/journal.pone.0008901 []
  55. Abraham E., Hendler T., Shapira-Lichter I., Kanat-Maymon Y., Zagoory-Sharon O., Feldman R. Father’s brain is sensitive to childcare experiences. Proceedings of the National Academy of Sciences, 2014, 111(27), 9792–9797. doi:10.1073/pnas.1402569111 []
  56. Kozorovitskiy Y., Hughes M., Lee K.M., Gould E. Fatherhood affects dendritic spines and vasopressin V1a receptors in the primate prefrontal cortex. Nature Neuroscience, 2006, 9(9), 1094-1095. DOI: 10.1038/nn1753 []
  57. Epley N., Morevedge C.K., Keysar B. Perspective taking in children and adults: Equivalent egocentrism but differential correction [Abstracts]. Journal of Experimental Social Psychology, 2004, 40(6), 760–768. []
  58. Eisenberg, N., Lennon, R. Sex differences in empathy and related capacities [Abstracts]. Psychological Bulletin, 1983, 94(1), 100–131. []
  59. Бодров С. С. Организация воспитательной среды в закрытых учебных заведениях России второй половины XVIII века. – Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки, 2007 № 7, с. 229 – 232. []
  60. Общие основы педагогики / Под ред. Ф. Ф. Королева, В. Е. Гмурмана. — М.: Просвещение, 1967. – 390 с []

  61. Подласый И.П. Педагогика: 100 вопросов – 100 ответов: учеб. пособие для вузов/ И. П. Подласый – М.: ВЛАДОС-пресс, 2004. – 365 с.
     []
  62. Bouchard, T., McGue, M., Yon-Mi Hur, Horn, J.M. A Genetic and environmental analysis of the California Psychological Inventory using adult twins reared apart and together. European Journal of Personality, 1998, 12(5), 307–320.  doi: 10.1002/(SICI)1099-0984(1998090)12:5<307::AID-PER336>3.0.CO;2-K []
  63. Joseph, J. Separated twins and the genetics of personality differences: a critique. The American Journal of Psychology, 2008, 114(1), 1–30. []
  64. Polderman T.J.C., Benyamin B., de Leeuw C.A., Sullivan P.F., van Bochoven A., Visscher P.M., Posthuma D. Meta-Analysis of the Heritability of Human Traits based on Fifty Years of Twin Studies // Nature Genetics, 2015, 47(7), 702–709. doi:10.1038/ng.3285 []
Source
Критика «Трактата о любви» Протопопова. Часть 1Критика «Трактата о любви» Протопопова. Часть 2
Show More

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Related Articles

Back to top button
Close
Close